Наталья Овчинникова /20 августа 2010

Марина Фельдблюм, арт-директор «Галереи 25/17» (Пермь):
— Для нового музея так скоро показывать свой фонд — это очень серьезное событие. Увидеть фонды PERMM — очень любопытно. Музей проводил много выставок, но не все он были замечательные — критика на этот счет объективна.

За короткое время своего существования пермский музей современного искусства успел сделать главное — всколыхнуть пермскую творческую жизнь, спровоцировать художников на творчество, зрителя — на поход в музей лишний раз. Очень много людей освежили свои взгляды на искусство. Это огромнейший плюс.

Но нельзя не признать, что некоторые надежды, которые связывались сначала с этим музеем, сегодня разрушились. Первая надежда — что обратят внимание на наших пермских художников. Этого не случилось. Вторая: мы надеялись на уникальность выставок. «Русское бедное» — это была абсолютно свежая, яркая, концептуальная выставка. А дальше — разве что «Евангельский проект» зацепил и выставка [Александра] Бродского. Остальные проекты, мне кажется, были собраны скорее по принципу «парад знакомств» с какими-то авторами. Не то чтобы это была халтура, так — вариант «для провинции». Вот это немного обидно.

Вячеслав Смирнов, художник (Пермь):
— Конечно же, я собираюсь сегодня сходить на эту выставку и взглянуть на коллекцию музея. Из пермских художников в фонды PERMM пока попали только Сергей Тетерин и Михаил Павлюкевич — оба замечательных автора. Конечно, мне хотелось бы когда-нибудь увидеть там и свои работы. Потому что, на мой взгляд, это музей хорошего международного уровня и экспонаты его заслуживают называться произведениями высокого искусства.

Ростислав Шабалин, директор «Центрального выставочного зала» (Пермь):
— Музей, если он музей, обязан демонстрировать свою коллекцию. Музей — это, прежде всего, фонды, сохранение объектов культуры и их изучение, и уж потом — выставочное пространство. Уровню коллекции должен соответствовать и уровень работающих в музее сотрудников. Пока что, на мой взгляд, ни то, ни другое не соответствует мировому уровню. Хотя, если честно, я навскидку не помню, претендовал ли музей на коллекцию мирового значения.

Если вспомнить, все художественное сообщество с надеждой ждало этого музея: и художники, и галеристы, и просто зрители. Ждали, что с его появлением в Перми действительно что-то изменится. Безусловно, что-то да изменилось: приезжали же сюда именитые художники, проводились же разные выставки. Теперь только каждый сам решает, в какую сторону произошли изменения.

Лично я рад, что в Пери появился музей PERMM. Музей современного искусства в миллионном городе обязан быть. Меня единственное огорчает, что городское сообщество не полюбило этот свой долгожданный музей. Организаторы музея некорректно вошли в городское пространство, информационное поле, и среда не приняла их. Случись иначе, и пермяки, напротив, всячески лелеяли бы свой новый музей. И не было бы этих вопросов: а для чего он? А кому он нужен? Может быть, ситуация еще изменится, все шероховатости сгладятся. Остается надеяться.

Юлия Тавризян, заместитель директора Пермской государственной художественной галереи:
— Судя по публикациям, что музей планировал, то он и реализует. В Перми появился новый центр искусства, новая точка притяжения для молодежи, для людей, у которых не было прежде возможностей знакомиться с современным искусством. Думаю, музей PERMM нашел свободную нишу, которой никто из музеев современного искусства в России не занимался. Была сформирована некая концепция «бедности», и она имеет право на существования. Она отражает важный тренд в современном искусстве, и целый ряд выставок — я не беру «Русское бедное», но тот же Бродский, например, — вполне соответствуют этой концепции.

Александр Панов, арт-критик (Москва):
— Мне как не резиденту Перми сложно говорить о том, насколько эффективен музей PERMM с точки зрения локальной ситуации. Но как человек иногородний я вижу его преимущества. Это единственный на сегодня музей современного искусства в России, что важно — не в столице. Мы в Москве подобным музеем похвастаться не можем: у нас есть только музей Церетели, который лишь в последнее время стал как-то перестраиваться на актуальные проекты. Да еще в Петербурге совсем недавно открылся «Новый музей» — современного искусства. Других примеров я привести не могу.

Пермский край обладает очень сильным локальным культурным мифом. Появление в этом локусе с определенной мифологией музея современного искусства, который не полемизирует с местной мифологической традицией, — это особенно важно. Это было бы удачей для любого уважающего себя региона с подобным культурным бэкграундом.

Насколько за эти полтора года музей оправдал себя? Ну, по крайней мере, заставил о себе говорить. Конечно, это было связано с определенным шоком. Но, если говорить про современную культуру, шок — ее неотъемлемая часть. Мы знаем целое поколение британских художников, которые выросли на эффекте сенсации, на шоковой терапии по отношению к публике.

Другое дело, что к музею все-таки есть одна претензия: он функционирует скорее как выставочный зал. Есть какая-то коллекция, но она никому пока не известна. То, что эти фонды откроются, это, конечно, очень интересно. Мне бы самому хотелось узнать, что же там такое есть. Работа музея должна состоять из двух направлений: постоянная общедоступная экспозиция и выставочная программа. Одно другому не мешает, программы должны выгодно сосуществовать, чтобы музей был полноценным.

• 0 комментировать
• разместить в блоге