«Новых объектов для борьбы я придумывать не хочу»

В минувшие выходные оппозицию услышали без микрофонов и колонок: в центре Москвы на Пушкинской площади российские музыканты выступили против вырубки деревьев вдоль трассы Москва — Санкт-Петербург. О том, как это было, «Соли» рассказывает участница и очевидец события, Катя Гордон, журналист и лидер группы Blondrock.

«Те, кто хотят замолчать масштаб этого события, говорят о 500–800 участниках».

Фото: Василий Шапошников / Коммерсант

— Прошедший концерт — это экологическая или политическая протестная акция?
— Это была экологическая, но, безусловно, протестная акция как минимум потому, что люди протестовали ПРОТИВ вырубки Химкинского леса.

— Значит, все-таки это протест... Сегодня механизм ненасильственного протеста хорошо работает?
— Думаю, что только он и работает. Я придумала специально для этого понятие «протестный интертейнмент». Аудиторию развлекают — и через развлечение передают провокационные протестные импульсы.

— Раньше русский рок точно был протестным. Он остается таковым по сей день или начинает принимать другие формы?
— Для меня рок без протеста — это не рок. Дух этого музыкального направления свободный и бескомпромиссный. Если какое-то время в стране пели только про лютики — это значит, что рока просто не было, точнее он был, но в андеграунде и ... Питере (смеется).

— ГУВД предоставляет «официальные» данные о вчерашнем митинге и говорит, что журналисты врут по поводу тысяч собравшихся, утверждая, что пришедших на концерт было куда меньше. Сколько там людей было?
— Около пяти тысяч. Те, кто хотят замолчать масштаб этого события, говорят о 500–800 участниках и демонстрируют фотографии начала мероприятия, когда гигантские очереди стояли за оцеплением перед входом на площадь. Похоже, ГУВД хорошо считает в нашей стране только деньги.

— В ЖЖ вы пишете, что у милиционеров была очень интересная реакция на песни Шевчука — они не охраняли, а именно слушали. Все так себя вели?
— Конечно большинство ментов там — на службе. И они делают рожу кирпичом и тупо стоят, не пускают и отбирают — такова их работа. Что касается более высокопоставленных милиционеров, то среди них встречаются и те, кто тайно подойдет и похвалит — и уж точно улыбнется, увидев Шевчука, — он для них такой же герой, как и для оппозиции.

— А вашей оппозицией в итоге-то кто является? Правительство?
— Моей оппозицией являются коррупционеры и лгуны. Это моя оппозиция по жизни. Те, кто обалванивают народ и обкрадывают — они мои враги.

— Те, кто пришел на митинг, пришли ради чего — попротестовать или хорошую музыку послушать? Много людей было с транспарантами?
— Ясно, что многие шли просто смотреть на Шевчука, но, когда нам запретили использовать звукоусилители и стало ясно, что уже за несколько метров голоса не слышно — мы с удивлением обнаружили, что люди остались и они сплоченно стояли уже совершенно по иным причинам. И даже когда Шевчук ушел, они остались стоять — это о чем-то да говорит.

— У вас очень активная гражданская позиция. Против или в поддержку чего вы готовы еще выступить?
— Я просто нормальный человек, читающий правильные книги. И я не приемлю зла в разных его проявлениях, как и любой нормальный человек. Никаких новых объектов для борьбы я придумывать не хочу.