Идолопоклонство

В странах бывшего СССР чаще, чем в других частях света устанавливают памятники киногероям: только в 2010 году были открыты три новых. В Сочи появилась скульптура, изображающая персонажей неустаревающей комедии «Бриллиантовая рука»: семья Горбунковых провожает Семен Семеныча в туристическое плавание, а неподалеку застыли контрабандисты Геша и Лелик. В Ярославле увековечили Афоню. А в Донецке — Юрия Деточкина. «Соль» пересчитала памятники киногероям и попробовала понять, почему в нулевые именно киноидолы пришли на смену вождям прежней эпохи.

Памятник героям фильма «Бриллиантовая рука» у здания Морского вокзала в Сочи (2010).

Фото: Александр Валов / ИТАР-ТАСС

Если пересчитать известные памятники киногероям, можно обнаружить две общие закономерности.

Во-первых, такие скульптуры в большом количестве водятся в странах бывшего СССР, конкретно — в России и на Украине. Нет ничего удивительного в том, что Украина стала кладезем киногеройской памяти. В теплый климат Киева, Одессы, Харькова ездили за натурой московские и питерские киностудии. Эта традиция продолжается и по сей день.

Во-вторых, очевидный бум такого рода памятников пришелся на нулевые. Киногерои оказались частью большого тренда на смешные, необычные скульптуры. Перечислять все образцы городских бронзовых «сумасшедших» не имеет смысла — наверняка такие есть сегодня почти в каждом городе.

Юмор пришел на смену «монументальной пропаганде». Скульпторы получили возможность творить, что им вздумается, а туристы, со своей стороны, стали заказывать что-то простое и прикольное, на фоне чего можно фотографироваться. Свобода наступила еще в 1990-е, но тогда всем было не до украшения городского пространства. Зато в нулевые появилось и время заниматься чем-то вне своей «берлоги», появились и деньги.

Впрочем, киногерои из бронзы стали возникать не от одной только жажды юмора. Включилась матрица телевизионного сознания. С распространением телевидения кумиром становится не легендарная политическая фигура, а симулякр, придуманный персонаж, который одновременно — и проекция общества, и пародия на него. Виртуальный мир был канонизирован. Оно и понятно. Советский институт героизации больше не действует, а кому перепоручить эти полномочия, неизвестно. Часто функцию выбора героя для увековечения берут на себя какие-нибудь организации. Небольшой интересный памятник — вещь недорогая, зато пиар-пользы от нее много. Но в случае с киногероями срабатывает и другой мотив. Киногерой, отлитый в бронзе, становится «божком-покровителем».

Судите сами. В Донецке страховщики установили памятник самому порядочному страховому агенту кино — Юрию Деточкину. В Кургане таможенники поставили бюст Павла Верещагина, который мзды не давал, зато за державу всерьез обижался. А в Киеве милиционеры увековечили героев сыска Глеба Жеглова и Володю Шарапова: за то, что Жеглов сказал: «Вор должен сидеть в тюрьме!»

У каждого подобного памятника принято совершать обряд поклонения: одних целуют, другим жмут руку, третьим подносят цветы, четвертым бросают под ноги монетки. И практически всех полируют. Например, в Киеве у Прони Прокоповны Серковой, героини фильма и скульптуры «За двумя зайцами», нужно потрогать колечко, чтобы удачно выйти замуж. А у Голохвастова, ее «жениха», советуют погладить жучка на сюртуке, чтобы найти богатую невесту. Остапа Бендера в Питере ради исполнения желаний гладят по носу. «Доценту» в Москве полируют до блеска «козу».

Эти ритуалы соблюдаются столь же прилежно, как натирание пузечка узкоглазому божку Хотею.

Очень похожий, но несколько иного рода, киевский памятник военным летчикам в образе командира эскадрильи «Маэстро» Титаренко, которого сыграл Леонид Быков. Это одновременно памятник и самому Быкову, и его герою — актер и его ипостась в данном случае тесно слились в один визуальный образ. Именно «Маэстро» Быкова стал олицетворением советских пилотов, носителем ценностей: доброты, отваги, остроумия, мастерства, ответственности, напористости. Этот «тотем» не поглаживают, перед ним почтительно преклоняют головы.

От предыдущих памятников отличаются слесарь-сантехник Афоня в Ярославле и персонажи «Бриллиантовой руки» в Сочи. Эти памятники воплощают уже не определенные личности, а идеи. По мнению 75 процентов участвующих в опросе ярославцев, выбравших Афоню в качестве портрета жителя города, этот комедийный персонаж олицетворяет простодушие, детскость, надежду на лучшее будущее. О том, что Афоня — человек без цели, хам и в конце фильма вообще-то остается один, — ни слова. Такой же обман зрения — счастливая сценка из «Бриллиантовой руки», представляющая собой, по мнению психологов и социологов, символ эмигрантских настроений, мечту о другой жизни «там, в краю далеком».

Чем-то неосмысленным, непроговоренным веет и от увековечивания персонажей комедии «Кавказская пленница, или Новые приключения Шурика» — Труса, Балбеса, Бывалого — в Краснозерске. Автор захотел сделать скульптурный подарок своему родному городку, но почему выбрал именно этих героев?

Возможно, дело просто в популярности героев и комедий, в которых эти персонажи встречаются. Фильмы — в данном случае, Леонида Гайдая — сколько бы времени ни прошло, пересматриваются зрителями и всякий раз вызывают положительные эмоции.
А возможно, герои современности действительно плуты и хитрецы. Ирония — основной тон времени, плутовские рожи выглядывают из-под любой маски. Мифы сменяются анекдотами. Монументы вождям — скульптурами авантюристов.

Памятники киногероям бывают разных видов. Классифицировать их можно по нескольким критериям. 1. Кто автор идеи: общественность, социальные институты, архитекторы. 2. Что увековечивают скульптурой: актера, персонаж, абстрактные общечеловеческие ценности. 3. Каков тип героя: героическая личность, комедийный персонаж, антигерой. 4. Где устанавливают скульптуру: на месте киносъемок, на «родине» персонажа, на родине актера, в неожиданном месте ради пиара территории.

И очевидно, что новых памятников киногероям следует ожидать и в будущем. Одни будут устанавливаться в назидание, другие будут выдаваться за героев, которым стоит подражать. Советское кино, по сути, единственная на сегодня богатая галерея образов, из которой можно почерпнуть все, что угодно. Места хватит всем — Ленины уже не тренд.