Василий Лебедев /02 сентября 2010

Все выпускники школы в 2010 году, которых я знаю или учил, стали студентами. Экономист — только один, да и то случайный: его дерганье (или лучше: терзанье) между культурологией и экономической теорией в какой-то момент превратилось в лотерею, где на кубышках выщерблены не названия вузов («Гос» и «Пед»), а маршруты, куда проще ехать. Или, скорее всего, где больше людей.

Я тайно проверяю их ЖЖ, так же, как и они свой — в поиске новых читателей или комментов. Основные темы: доброта, красота, Лео ДиКаприо, проклятая жара и только что прочитанные книги, среди которых — Кизи, Капоте, Ремарк, Брэдбери. Книжка Брэдбери, которую я однажды случайно нашел дома, выходила в серии с названием «Передай добро по кругу» с предисловием советского космонавта, год издания — 1983-й. У моих учеников книги издания 2010 года — там просто один том, без серии.

Они зовут в кино. Один раз мы случайно встретились на улице — они подумали, что я хлещу винище, а это был грейпфрутовый сок.

Их любимый вопрос: «Как вы там?» (как будто я работаю в воркутинской шахте с завалами). В конце непременно добавляют: «Мы обязательно зайдем к вам... навестить» (как будто я болею, и меня разрешено видеть сезонно).

На своих аватарах они уже третий месяц с кем-то обнимаются.

Самое большое удивление моих университетских преподавателей, что я работаю по профессии. Что я все еще учитель. «Ты мог бы быть переводчиком», — говорят они. Но я ведь перевожу иногда.

Из всех учителей в нашей школе мне повезло больше всех. Я веду английский, историю и обществознание у шестых, седьмых, восьмых, десятых и одиннадцатых классов. Среди этих классов есть «специальные»: дети там с низким уровнем подготовки. На деле, они попросту никому не нужны, кроме меня. Я надеюсь, это не так, но иного объяснения у меня нет.

Каждый мой день в школе — как последний. Весь прошлый год я зарекался, что 1 сентября 2010-го буду сидеть и просто молчать. И вот — 1 сентября. Я у школы. Вымощенная площадка у крыльца похожа на плац. Если снять очки — черно-бело-красный плац.

Первая линейка (а их всего четыре — школа большая) — для первого и десятых — одиннадцатых классов.

У первоклашек оттянуты все карманы: ключи. У одиннадцатиклассников там: сигареты и мобильники. Некоторые первоклашки смотрят только под ноги, некоторые — только на небо, исключительные — по сторонам, со всеми здороваясь. Мальчики из 10 «б» класса (направление инженерно-техническое) громко говорят про какую-то сауну.

Следующая линейка для седьмых — девятых классов. Добро пожаловать! Денежная валюта — «нацвай». Хобби — дзюдо. Неподалеку стоит новый учитель, школьницы ехидно обращаются к нему, будто он новичок в их классе:

— А тебе сколько лет?
— Я — Артур Евгеньевич, я преподаватель.

Он нынешний вузовский выпускник. Он учитель — не знаю, почему называет себя преподавателем. Через десять минут ему надарили цветов, он раскраснелся и спросил, где взять ведро.

Светка в школе тоже новенькая. Работала с нефтью, но круглосуточная занятость не понравилась ее мужу. Теперь у нее режим — с 14:00 до 20:00. Зачем-то рассказала всем про свое лето в Венеции. Зато блокнот у нее — с Ницше.

Школьники очень быстро ушли из школы: у них еще — кино, боулинг, дыни, флешки с боксером Емельяненко. А меня в коридоре второго этажа поймала за рукав очень странная учительница немецкого.

— Я вам все равно дам ценный совет, — настаивала она. — Общайтесь с ними вот так.
Она посмотрела в окно на толпу школьников, махнула им рукой: «Здравствуйте, дорогие мои!»
— Короче, ведите себя как нормальный учитель? — усмехнулся я.

2 сентября у меня стоят уроки в восьмых классах. Я посмотрел их анкеты «В контакте». Деятельность, интересы и «о себе» — какая-то арабская вязь. Статусы — «скорей бы лето». В видеозаписях — кто-то кого-то бьет и выкидывает кошек из окон.

Я знаю, я мог бы быть переводчиком. Но у меня сейчас занятие поинтереснее. Меня зовут Василий Лебедев, и я учитель.

• 1 комментировать
• разместить в блоге