Иван Чувиляев /08 ноября 2010

В Петербурге празднуют юбилей «Митьки» — 25 лет. Любое движение, родившееся в перестройку и худо-бедно дотянувшее до наших дней — живой ответ на один из главных вопросов современной отечественной культуры: а что, собственно, за те двадцать лет, что мы живем не в империи, изменилось? В случае с «Митьками» этот «живой ответ» как-то особенно очевиден.

«Митьков» в последнее время обвиняют все подряд и во всех грехах — что исписались и стали самопародией. Что сами не верят в философию грамотного распиздяйства, и потому давно им пора самораспуститься. Наконец, в том, что эти заразы-неформалы стали коллаборационистами и нарушили главную заповедь любого приличного человека — подружились с властью и приняли в свои ряды губернатора Петербурга.

Глупо, с одной стороны, обвинять «братушек» в том, что они не спились и теперь живут себе респектабельно на улице Марата, принимают высоких гостей, изредка устраивают выставки. Глупо пенять Шагину, что он не Рихард Васми, что братушки в тельниках не последовали примеру старшего товарища, великого фотографа Бориса Смелова, не профукали лечение от алкоголизма в Штатах и не умерли на улице, будучи живыми классиками. Да и потом, какое к чертям предательство идеалов, если у «Митьков» антиидеология, то есть ее принципиальное отсутствие?

И вообще, разве «Митьки» — протестанты? Это в застой пить портвейн «три топора», ходить в керзачах и не работать на власть геронтократов было диссидентством, а в буйные 1980-е, когда лидер группы «Телевизор» Михаил Борзыкин вел ленинградцев на штурм Смольного — так, милый анахронизм, чистый стиль. Обаятельный, но особого содержания не имеющий. Не изобретенный ими, а перенятый у отцов (иногда — в буквальном смысле): «арефьевского круга», ленинградских «проклятых поэтов».

В силу простоты и обаяния «Митьков» (как личного, так и стилистического) из них сделали делегатов от искусства в массовой культуре. А это самая печальная участь, какую можно пожелать художнику — не в широком, а сугубо узком смысле, то есть человеку, который рисует картинки. Прошло двадцать пять лет, за это время в искусстве чего только не произошло — тут тебе и московский акционизм, и неоакадемисты с «новыми художниками», а «Митьки» по-прежнему на плаву. Торгуют, как в сувенирной лавке у крейсера «Аврора», тельняшками, ватниками, водкой и задушевными интонациями.

Можно было бы думать, что путь в масскульт был выбран «Митьками» неосознанно, что их просто волна вынесла из кочегарок и подвалов в теплые одеяльца народной любви. Но нет, они собственно в этих «одеяльцах» всегда и существовали. За двадцать лет до того, как Валентина Матвиенко объявила «братушек» местной петербургской достопримечательностью (сомнительный, кстати, комплимент), к Дворцовому мосту и Новой Голландии они себя приравняли сами: в фильме «Город».

Кстати, о кино. В главном кинематографическом жизнеописании братушек — «Митьках в Европе» Алексея Учителя — очень точно было показано именно отличие «Митьков» от прочих художников. «Митьки» — это скорее цирк на колесах. Картин в кадре мало — в основном, веселые попойки, беготня нагишом по мюнхенскому саду. Пришел поглазеть на медведей русского искусства директор центра Помпиду — хорошо. Не пришел — ну и черт с ним, нам и без Помпиду весело.

Они выбрали дорогу жизни не в искусстве, а в массовом сознании. Пошли в народ. А дороги обратно в искусство — нет. Поэтому нынешняя выставка в «Манеже» — вроде как отчет за 25 лет, не хухры-мухры — оказывается каким-то пустым и гулким пространством, заполненным работами этих самых народников и их предшественников (это, кстати, лучшее на нынешней выставке). Главного ощущения от «Митьков», которое тут должно было быть — что это не художники, а субкультура — нет. Что весьма символично. Субкультуры столько не живут.

• 7 комментировать
• разместить в блоге