Дмитрий Меркушев /21 января 2011

— Лично вам — что в белорусской тюрьме было тяжелее всего переносить?
— Самое ужасное — это откатывать пальцы. У нас [в России] это делается добровольно, у них [в Белоруссии] — при административном правонарушении обязательно нужно давать отпечатки пальцев. И чувствуешь себя преступником. А когда я узнала, что отпечатки пальцев белорусы берут у всех: и у военнослужащих, и у сотрудников милиции, — появилось ощущение глобального контроля со стороны людей, которых я ненавижу и считаю оккупантами.

— Как был организован быт?
— Было очень темно, днем в камере под потолком еле горела лампочка, но от нее не был никакого толка, а ночью она мешала спать. Сырость, холод, железные кровати, бетонные столы. Спать некоторым приходилось на полу или по двое (я спала вдвоем с девочкой). Окна разбиты, и постоянно дуло. Очень скучно, делать абсолютно нечего, читать невозможно, потому что темно.

— Белорусские милиционеры от российских чем-то отличаются?
— Милиция не сильно отличается, а вот ОМОН и спецназ — разительно. У них развязаны руки, и они делают все, что хотят, бьют людей. В России такого на акциях протеста не бывает. Например, на акциях 31-го числа российский ОМОН людей просто отталкивает, в Белоруссии именно бьют по голове, могут легко что-нибудь сломать.

— Вы участвовали почти во всех массовых мероприятиях «Солидарности», став, по собственному признанию, «завсегдатаем московских ОВД». Нет опасения, что рано или поздно всех пересажают и сгноят в застенках?
— У меня нет ощущения, что грядет ситуация, подобная, например, белорусской. В Белоруссии все намного хуже и жестче. В России, конечно, по-тихому проводятся репрессии. Например, арест моего близкого друга Лени Николаева (активист группы «Война» Леонид Ебнутый. — «Соль»), но ощущения, что репрессии будут массовыми, у меня нет. О государственном терроре, я полагаю, многие думают, готовятся. Лично я этого не боюсь.

— Но, как вы считаете, каким путем пойдет власть в России?
— Я видела и слышала посылы от кремлевских политологов к Кремлю, что нужно регистрировать новые партии, давать людям свободу. Но уже отказано многим в регистрации. Я думаю, выбор уже сделан: как обычно, создадут подконтрольные Кремлю партии. По крайней мере, нынешняя власть сейчас прощупывает общество с целью узнать, что ему нужно, что не нужно. Под эти общественные запросы создадут кукольные партии, а реальную оппозицию к выборам не допустят. Я не думаю, что власть изменит свое поведение в ближайшие годы. С другой стороны, я надеюсь, что оппозиция своими акциями протеста будет пытаться это изменить.

— А оппозиция готова что-то менять? Сегодняшние оппозиционеры выглядят, мягко говоря, смешно, а временами и глупо. Вы довольны действиями ваших соратников?
— Слабость оппозиции, конечно, очевидна. Это связано с тем, что людям не дают нормально работать, и оппозиция превращается в маргинальную тусовку, не имеет достаточного количества сторонников, потому что у нее нет рычагов, чтобы донести свое мнение до людей. Но я считаю, что не все потеряно. В Белоруссии люди же смогли раскачать лодку. Другое дело, что белорусские власти дали возможность регистрации множеству кандидатов. У нас такое невозможно.

— Тогда охарактеризуйте, пожалуйста, современную российскую политику.
— Закрытая, авторитарная, подконтрольная государству. Абсолютно не выражающая общественные настроения. При этом сейчас государство замеряет пульс общества (в связи с приближающимися выборами), пытается понять, какие существуют запросы на демократов, на социалистов, на антифашистов.

— Зачем?
— Чтобы сыграть в период предвыборной гонки на чаяниях в обществе.

— Кто сейчас главный политгерой России?
— Есть одно ключевое имя — Путин. Героем его, конечно же, нельзя назвать, это такой отрицательный персонаж. Но именно на нем все завязано. Он является ключевой фигурой, он распределяет власть.

— А футбольного фаната в маске нельзя назвать политическим героем?
— Когда я говорила о политическом герое, я думала об одном человеке. Если говорить об обществе, то люди, которые выходили на Манежную площадь, или защитники Химкинского леса отражают тенденции в российском обществе. Но я не стала бы называть их героями. Это скорее показатель социального запроса на данный момент.

— Не могу не спросить — что вас привело в «Солидарность»? Вы стояли перед выбором, как «кроха-сын» в стихотворении Маяковского?
— Мой выбор был обусловлен теми событиями, которые происходили в обществе. В первую очередь, это убийство Станислава Маркелова и Насти Бабуровой. И тогда же было громкое дело Евгения Чичваркина. Эти события окончательно убедили меня, что оппозиция — не происки госдепа, что обществу необходимо высказывать свою позицию, отстаивать права. К счастью, в Интернете появилась информация об объединении демократов в «Солидарности», а я разделяю демократические ценности.

— Илья Яшин сообщил в своем блоге, что активисты прокремлевских молодежных движений готовят провокацию «Мажоры». Цель — собрать фото- и видеокомпромат («разоблачение пагубного стиля жизни» на молодую часть «Солидарности»). Возможен сценарий Муму — секс-провокации, наркотики и прочее. Вас называют в числе потенциальных жертв. Готовы отразить удар?
— Я считаю, что люди, которые этим занимаются, не достойны моего внимания. Я иногда слышу от коллег, что нужно провести ответную акцию против «нашистов» и им подобных, но я не разделяю такие идеи. Я уверена, что они все жалкие, что решения принимают не они сами. Я не вижу смысла противостоять им на улицах, и нет никакого желания что-то им отвечать.

— Медведев повелел всем ходить в сарафанах и косоворотках, РПЦ выдумывает дресс-коды. Не хотите в знак протеста надеть что-нибудь экзотическое? Или, скажем, выйти на площадь нагишом?
— У нас есть идея сделать бело-красно-белые шарфы в знак солидарности с оппозицией Белоруссии. Я надеюсь, что они будут готовы к 30 января, когда в отношении Белоруссии Европарламент примет санкции.

— Красно-белые? Очень популярные цвета в этом сезоне.
— Это цвета флага белорусской оппозиции. Ряд депутатов Европарламента в знак солидарности с белорусскими оппозиционерами ходят в таких шарфах. Мы эту инициативу решили поддержать.

— А в оппозиционных кругах какой принят дресс-код?
— Его нет. Это же не субкультура, это убеждения. Если бы был какой-то дресс-код, то это напоминало бы скорее фашистскую организацию. «Солидарность» — это демократическое объединение. У нас, кроме понимания, в какой стране мы хотим жить, нет абсолютно идентичных предпочтений. Мы не собираемся одеваться и одинаково ходить, одинаково все делать.

— Что вы думаете о словосочетании «суверенная демократия»?
— Это из серии «розовая демократия», «авторитарная демократия», еще какая-нибудь демократия. Такое декларирование курса: у нас демократия будет, но какая-то особенная, по сути — авторитарный режим.

— Можете обрисовать свое будущее, скажем, лет через пять?
— Сложно прогнозировать. После окончания университета попробую поработать политическим журналистом. Ну, из оппозиции не собираюсь уходить. Не то чтобы я решила делать здесь карьеру, но меня втянуло, мне это действительно интересно. Раньше я, например, увлекалась игрой на гитаре, а сегодня меня очень увлекает оппозиция.

— А в Госдуму, например, пойти не хотите?
— Пожалуй, нет. Какая может быть дума, когда там «парламент — это не место для дискуссий». Политическая борьба должна быть не серой и безликой, а креативной.

— Это как?
— Мне очень хочется ярких и красивых политических акций, как у группы «Война», например.

— Леня Ебнутый — ваш президент?
— Это, конечно же, шутка. Но в то же время — неплохая попытка поменять сознание людей на более свободное. Люди сейчас милиции боятся, пресмыкаются перед ней. А «Война» не боится и милицию переворачивает.

— А вы не боитесь милиции?
— Нет.

 

• 0 комментировать
• разместить в блоге