Борис Павлович /11 мая 2010

Недавно мне удалось поближе познакомиться с национальной театральной премией «Золотая маска». Это в высшей степени увлекательное мероприятие. Нынешней весной в связи с участием спектаклей кировского «Театра на Спасской» в конкурсной и внеконкурсной программах фестиваля я заинтересовался внутренней динамикой этого чудесного колосса.

Не могла не броситься в глаза весьма резкая грань между московским и не-московским театральным процессом. Распределение приоритетов было заметно уже на стадии номинантов, а уж пропорция награжденных «Маской» в драматическом театре среди москвичей и не-москвичей впечатляет того больше: все «маски» в Москве, одна — в России. Поздравляю пермяков с тем, что единственная не-московская премия уехала к ним! Даже Петербург ничего не заработал в этом году. В кулуарах московские критики разделились на два лагеря. Одни требовали призвать к ответу экспертный совет, который отобрал для показа в Москве «все это». Другие (в первую очередь, члены экспертного совета) разводили руками: а вот «это» и есть Россия c ее театральным процессом, смотрите и нос не отворачивайте! Дальше всех зашел председатель жюри Анатолий Смелянский, который предложил учредить отдельный фестиваль региональных театров по образцу «ТЭФИ-Регион».

Что ж, идея носится в воздухе. Вместо того чтобы нам, провинциалам, нервно сжимать в кулаках носовые платки, ожидая, кому в этом году достанется «социальная» спецпремия, не лучше ли перестать толкаться локтями с монстрами мейнстрима и заиметь собственную, подлинно национальную премию? И назвать ее, предположим, «Бронзовая маска». Чтобы очевиднее была дистанция: прочие города от Москвы отделяет не одна ступень, серебряная, а как минимум две. Или целый лестничный пролет.

Безусловно, при таком повороте событий многое встанет на свои места. Значительно больше интересных художественных явлений смогут пополнить ряды конкурсантов. И конкурс будет заключаться в том, кто в России сегодня актуальнее и профессиональнее, а не кто достоин занять одно-два вакантных места сбоку от Фоменко, Женовача и Додина.

Москва будет только рада подобному размежеванию. И вовсе не потому, что ей не надо будет иметь дело с рыхлым процессом, происходящим в отдаленных губерниях. Как раз наоборот: приток дарований из этих самых губерний станет еще интенсивнее. Отныне, чтобы постоять рядом с Херманисом, нужно будет не просто сделать хороший спектакль, а сделать его в Москве. Московская критика не скрывает своего отношения к провинции: «Уровень провинциальных спектаклей, отобранных экспертами, находился на сей раз не просто низко, но порой, выражаясь «флотским» языком, ниже ватерлинии». Но на чем же строится благополучие московской сцены, ее профессионализм? Правильно, на беззастенчивом похищении Европ, Азий и всего, что только обещает проблески таланта. Главными фаворитами в московской режиссуре стали Херманис и Туминас, литовские знатоки русской души. Табаков планомерно вывозит из Саратова и других городов понравившихся ему актеров. Причем речь идет не о юных дарованиях, из которых Олег Павлович берется вырастить новых героев, а о состоявшихся звездах своих региональных сцен — таких, как Сергей Сосновский, Владимир Краснов, Роза Хайруллина. Кстати, протагонист васильевской «Школы драматического искусства», а ныне ее руководитель, Игорь Яцко — в прошлом тоже актер Саратовского ТЮЗа. Главные нынешние звезды МХТ им. Чехова — Хабенский, Пореченков, Трухин — в прошлом артисты питерского театра им. Ленсовета.

Несложно сделать вывод, что основой московского художественного богатства является богатство материальное. Московский театральный мир уже давно напоминает футбольную команду: нападающий куплен у Гондураса, полузащитник — у Португалии, а тренирует всех итальянец. Безусловно, в искусстве деньги решают далеко не все. Но в профессиональном искусстве, как и в профессиональном спорте, — многое.

Ну как же, неужели только деньги влекут людей в столицу? Не только. Человек хочет хорошо жить, а чтобы жить хорошо, ему нужно питаться и быть услышанным. И с первым, и со вторым в нищей провинции большие проблемы.

Деньги нужны не только на зарплаты и роскошь декораций, но и на обеспечение жильем актеров, приглашение специалистов (сценографов, хореографов, художников по свету), поездки на фестивали. Без всего этого даже самый изначально здоровый театральный организм начинает постепенно плесневеть. В конце концов, деньги нужны, чтобы укрепить по большей части слабую образовательную инфраструктуру, которая должна поставлять оснащенных специалистов.

Если же говорить о внимании, то тут еще большая проблема. Культурная среда среднестатистического города — аморфное, безжизненное нечто. Бал правят потрясающие своим тотальным присутствием «крепкие традиционалисты», делающие искусство «для народа». Если прибавить к этому жажду провинциальной публики видеть на сцене «красивую жизнь», то шанс быть услышанным у новатора любого толка сводится к нулю. Тут уж два варианта: либо сбежать, либо начать терпеливо воспитывать публику, постепенно приучая ее к неоднозначности образного языка. Естественно, подобные процессуальные, можно даже сказать — педагогические вещи воспринимаются коллегами из просвещенной Москвы как детский лепет и «вчерашний день».

Конечно, вчерашний! Куда ж его денешь, и вчерашний, и позавчерашний день, если губерния моя живет где-то в середине 70-х? Вот и приходится проводить ликвидацию безграмотности. Заполнять пустоты между социалистическим реализмом и индустриальным постмодернизмом. Если импортировать продукты художественной реальности, как она сложилась на сегодняшний день в Европе, эффект предсказуем: взорвут. Надо для начала заасфальтировать дороги, чтобы супчик в кастрюльке прямиком из Парижа не расплескался.

Режиссеру из провинции важно, чтобы его оценивали не полуграмотные местные обыватели, журналисты и функционеры от культуры, а профессионально оснащенные специалисты. Именно ради этого мы и рвемся на фестивали. А там: «Не Лепаж! Не Яжина! Не Някрошюс! Понавезли тут».

В пренебрежительных заявлениях Марины Давыдовой и в интеллигентных намеках Анатолия Смелянского задевает вовсе не ранжирование талантов. Естественно, все лучшее собрано в Москве, так было всегда. «Кто в Москве не бывал — красоты не видал». Когда я сижу в зрительном зале театра «Около дома Станиславского» или «Мастерской Петра Фоменко», я испытываю нормальную детскую радость. Смотришь на Алексея Левинского или Полину Агурееву своими глазами и улыбаешься, потому что они — и в самом деле лучшие. Но мы у себя, на местах занимаемся не менее важным делом, так как именно мы — театральный процесс. Это у нас, в глубинке, вырастают один за другим Вампиловы и Вырыпаевы. Табаковы и Мироновы.

• 0 комментировать
• разместить в блоге